Я вышел из кабинки и стал заливать воду в бутылку. Конвоир терпеливо ждал. Я потуже завернул пробку и ахнул его бутылкой сначала в лоб, а потом в затылок. Он молча ткнулся мордой в писсуар. Я вынул из его кобуры пистолет, сунул за пояс. Прихватил его руку наручниками к трубе писсуара, бросил в окно урну и бросился за ней сам. Упал удачно. Вскочил, побежал к ограде: на капот, на мятую крышу машины, подтянулся, кряхтя от боли, и свалился по ту сторону забора, в темный прекрасный парк.

В забор, с той стороны, ударила бесполезная очередь.

Быстрым шагом я пересек парк и вышел на чуть освещенную улицу. Остановил такси.

– У меня нет с собой денег, - сказал я таксисту, - я расплачусь с вами дома.

Он пригляделся ко мне, зло усмехнулся:

– Как же - расплатишься! Ступай откуда пришел, - и резко тронул с места. - В свой «Белый дурдом». Погрейся на угольках.

Догнал бы я его парой пуль без сожаления, да пистолет выронил, когда переваливался через забор, а поискать его времени не было… Ну пусть еще поживет…

У меня не было иного выхода, я продолжал ловить машину. Вряд ли, конечно, возьмет меня кто-нибудь в таком виде. Другие времена, другие и люди.

Но я ошибся. Эту машину я не останавливал. Она сама притормозила, и водитель, распахнув дверцу, спросил:

– Куда вам ехать? Садитесь скорей!

Домой нельзя, наверняка меня там будут

ждать. Я назвал адрес Прохора. Все равно ведь надо его вытаскивать. Если еще не поздно.

– Оттуда? - спросил водитель, когда мы подъезжали.

– Вам лучше этого не знать.

– Я сам у «Останкино» был. Еле ушел из-под пулеметов.

Мужик попался толковый.

– Вас подождать на всякий случай? Дверца будет открыта.

– Пожалуй, не стоит. Если меня там встретят, мне уже не уйти.