Палец уже сам собой сгибался на спусковом крючке. Ну и что? Конец? Этих завалю, двоих еще достану в лучшем случае. И все? Мне мало этого. Надо живым уйти, чтобы полной мерой отвесить, кому что от меня положено…

Я бросил пистолет под ноги Вите. Он долго не мог засунуть его в плечевую кобуру дрожащей рукой.

Старшой дал ему подзатыльник и подошел ко мне вплотную:

– А ты шутник!

Теперь били меньше. Можно сказать, почти не били. Уговаривали. Сами не зная - зачем. Чего-то ждали. Распоряжения? Анализа обстановки? Решений руководства?

Покормили какой-то дрянью. Пить не давали, пить приходилось, когда водили в туалет. Почему-то в другое здание, вроде флигелька. По дороге я приглядывался - как бы дать деру. Надо, надо уматывать. Хоть какой-то шанс.

Здания были окружены кирпичной выщербленной оградой, метра в два высотой. Пока она мне по силам. За ней, судя по деревьям, парк или сквер.

Через двор водили в наручниках. В сортире конвоир их снимал. Ну и что? Не справиться мне сейчас с ним голыми руками. Теми же наручниками по башке и влепит…

И я попросил какую-нибудь емкость для воды.

– Термос или сифон? - вежливо уточнил старшой. - Пива не хочешь? А бабу?

Но через полчаса все-таки пришел парнишка Витя и подарил мне большую пластиковую бутылку из-под колы, сказал глупо и виновато:

– Ты на нас не обижайся. У нас задание.

– У меня тоже, - сказал я. - За бутылку спасибо. Удружил. Я тебя за это не убью.

Один день я пропустил - мне нужен был конвоир поглупее, я уже наметил его.

Он пришел за мной, когда стемнело, лучше и не надо.

Мы вышли из здания, пересекли тесный дворик, чуть освещенный несколькими окнами и висящей в дальнем углу слабенькой лампочкой под жестяным конусом. Но туда-то я не побегу - не успею, и все-таки светлее там. Мишенью не хочу быть. А побегу я вон к тому битому «жигуленку», что сиротливо прижался вплотную к стене.