– Куда это ты собралась? - спрашивает капитан и шлепает ее по попе. Яна разворачивается и влепляет ему пощечину:

– Мразь! Серый застрелит тебя!

– Застрелю, - мирно соглашаюсь я, вытаскивая пистолет из кармана его плаща. - Но не здесь. Не в своем же доме.

Капитан парализован. Только веки еще живы на его белом лице. И мне слышно, как они щелкают, словно у фарфоровой куклы. И видно, как медленно раскрывается рот, отвисает челюсть. Капает слюна с подбородка на грудь.

– Документы, - последовательно говорю я, - документы, ключи от машины, руки, - защелкиваю наручники.

Какая же длинная нынче ночь… Мы с Яной закуриваем.

– Ты переоденься пока. В брюки, - говорю я Яне. - Ночи уже холодные. А ехать далеко.

Она уходит.

– Говоришь, отстрелялся Серый? - спрашиваю я капитана. - Не будет ему пощады? Так, стало быть?

Он пожимает плечами.

– Не врубился? Что ты жмешься, как девка в бане? Отвечать как положено! С тобой старший по званию говорит.

Я раскрываю его удостоверение и брезгливо морщусь:

– И тебя - такого - послали Серого взять?

– Да, да, - торопливо соглашается капитан, - я никогда не был на оперативной работе. Направили сюда… Дали указания… Усиленный вариант несения службы… Дали ориентировки… Я же не знал…

– А если бы знал? Конечно, отказался бы? Ты же честный и порядочный. Товарища по работе губить бы не стал, верно?

Он вздыхает:

– Но мы с вами вместе не служили. Я совсем с другой территории.

Да, потому их и нагнали сюда. По Москве-то мы все друг друга знаем.

– А, кстати, где этот твой Званск?

– На юге области, под Боровском. Товарищ полковник, вы мне пистолет вернули бы, а? Без патронов.

– Так и быть. Как патроны расстреляю, так и верну. Впрочем, он тебе больше не понадобится.

– Это как? - У него снова начинает ползти вниз челюсть.